Интервью с Виктором Крысько.
09 ноября 2003 года, клуб Арт44.

Ютта Куссуль: Витя, где ты родился?

Виктор Крысько: Родился я в Черновцах, на Буковине.

Ю.К.: Ты помнишь свое детство?

В.К.: Да. Нормальное детство было - скрипка, футбол и папин ремень. В детстве я был ребеноком неспокойным - как и всех мальчишек, меня тянуло в маленькие детские аферы...
До семи лет меня воспитывала мама. Никаких садиков у меня не было. В школу пошел, как сейчас говорят, - в элитную. После ее окончания выпускники просто по собеседованию в университет поступали - школа была специализированная - с преподаванием английского языка с первого класса.

Ю.К.: Со скольки лет ты начал заниматься музыкой и как это произошло?

В.К.: Самое первое прикосновение к инструменту... Было мне тогда около пяти лет. Меня отдали в студию при Доме культуры. Как тогда говорили - "отвели на музыку". Первое, что я играл, это была песня "Реве та стогне Днiпр широкий" и "Коломийку". Вот эти два произведения мой учитель - Цоль Моисеевич Бурдин, сразу со мной выучил. Гамм я тогда не играл. Можно сказать, что вначале был нотно-слуховой материал.

Ю.К.: А тебе самому хотелось заниматься музыкой? Заниматься музыкой - это было твое решение или родителей?

В.К.: Это было решение папы. Мне заниматься не хотелось - когда ребята играли на улице в футбол и бегали с рогатками за воробьями, мне приходилось в это время какие-то часы уделять музыке и после школы не в футбол гонять, а брать скрипку и заниматься... Я, правда, умудрялся и в футбол погонять, конечно... Еще я очень любил археологию. Думаю, если бы я не стал музыкантом, то, наверное, стал бы археологом. Мне очень нравилось все, что связано со стариной. Успеваемость в школе у меня была средняя, но по истории и географии - были твердые пятерки.
А в остальном, в школьные годы не было ничего выдающегося.
Был, правда, период, когда я целый месяц прогуливал уроки. Пересмотрел тогда все фильмы. В школе говорил, что у меня будет репетиция в филармонии, брал скрипочку, шагал в музыкальную школу, прятал там скрипку и дальше ходил по кинотеатрам. А в два часа дня честно шел домой. Потом, конечно, эта афера была раскрыта... Но вот было и такое.

Ю.К.: А что было после музыкальной школы?

В.К.: Было музыкальное училище. И, может быть, учеба там закончилась бы средне, как и школа, если бы на третьем курсе я не влюбился в скрипачку, которая училась на курс старше меня. Она много занималась. И мне ничего не оставалось делать, как и самому начать усиленно заниматься - девушку же ждать надо было. Я начал покупать ноты, собирать библиотеку, фонотеку. Так что я бы сказал, что именно с третьего курса началось увлечение музыкой на уровне сильного желания. Мне уже это было интересно. Стал тягать пианистов, чтоб они мне что-то подыграли... Обычно я занимался до вечера, потом провожал девушку домой. Это продолжалось год. Она закончила училище и поступила в консерваторию, а мне оставался еще четвертый курс. И закончил училище я успешно. Такая история.

Ю.К.: И этот "запал" так и остался уже на всю жизнь?

В.К.: Да, конечно. Это "колесо" уже было запущено.

Ю.К.: Все в этом мире происходит из-за женщин?

В.К.: Да, получается, что так. Из-за них все радости и беды. Но, правда, последние лет десять на мое творчество женщины уже никак не влияют. Музыка - это философия. А философия и женщины - вещи не очень совместимые.

Ю.К.: А что было после училища?

В.К.: Я закончил музыкальное училище в Черновцах. Направление в консерваторию оттуда давали только для 30% выпускников. А у нас был очень сильный курс. И направление дали только отличникам и то не всем. Я не попадал в их число, потому что у меня "подгуливали" где-то четверки. Получил направление на работу в районную музыкальную школу.
Была попытка, конечно, поступить в Одесскую консерваторию (мой учитель, Мишель Вильгеймович Нахбар, заканчивал Одесскую консерваторию). Мы приехали, я прошел прослушивание, там сказали: "Берем". Но нужны были деньги, чтоб как бы "анулировать" распределение на работу. У родителей не было таких денег, а потому я все-таки пошел работать в музыкальную школу. Проработал там два месяца. В это же время играл в клубе на танцах. Играл на скрипке и бас-гитаре, которую пришлось изучить, поскольку не было бас-гитариста.
После чего честно отправился в армию.
Служил я в Германии. А поехал я туда со скрипкой, что было нонсенсом - в армию со скрипкой. Когда проверяющий на пересылочном пункте, перед отправкой в Германию, увидел у меня на плече чехол, он удивился: "Ты что, с автоматом своим едешь?". Я говорю: "Скрипка это". А в тот день лил сильный дождь. Проверяющий спрашивает: "Какая скрипка?" Я открыл. Они фонариками посветили и говорят: "Вот чудак". А я понимал, что мне легче будет потерять инструмент, чем "потерять руки". Ну, и было внутреннее ощущение, что так нужно.
А уже в Германии на пересылочном пункте, меня заметил человек из ансамбля "Песни и пляски", записал мои координаты, но не успел забрать - меня отправили в закрытую ракетную часть где-то под Берлином. Благо, что не попал на ракетную точку. Меня, видимо, по моей музыкальности, определили в рем.роту, где я должен был крутить какие-то винтики. Потом все-таки забрали оттуда в Ансамбль песни и пляски, где я и прослужил два года. Не буду рассказывать какие-то подробности службы. Скажу только, что объездили с концертами всю Германию. Впечатления от Германии, конечно, были очень сильные.
Вернувшись из армии я опять пошел работать преподавателем в музыкальную школу. И стал готовиться к поступлению в консерваторию. Мне здорово повезло с учителем. Брал уроки я у прекраснейшего скрипача Анатолия Владимировича Мельникова. Он руководил Камерным оркестром в Черновцах. И именно он посоветовал мне поступать в Киеве. Для Черновицких ребят тогда это было нечто запредельное - другой регион. Обычно, ездили поступать в Кишинев и во Львов. А я поступил в Киевскую консерваторию. Правда, вместо пяти лет, проучился там семь - брал академ.отпуск. Женился на первом курсе... В общем, много чего было. Во время учебы в конерватории, два года проработал в эстрадно-симфоническом оркестре Бабича на Гостелерадио.
А после консерватории, т.к. у меня не было киевской прописки, мне "светило" распределение в винницкое муз.училище. А в Винницу ехать не хотелось, потому что Киев все-таки культурный и духовный центр. Мои друзья-медики забрали меня в маленький городок Немишаево, под Киевом, на должность директора клуба. Я там даже ансамбль организовал.
А чуть позже, общаясь в киевских "поэтических кругах" познакомился с Лешей Алекандровым. Это было на Крещатике. Ребята тогда собирали подписи против строительства на Андреевском спуске фабрики "Юность". Вся киевская интеллигенция боролась тогда за то, чтоб не трогали Андреевский спуск, чтоб не было никакой реконструкции. И вот так, слово за слово, когда Леша узнал, что я ищу жилье, предложил мне жить на Костельной. Там был знаменитый "эрджазовский" флет. Мне было определено место на кухне. Это была большая десятиметровая кухня и у меня там было "койка-место". Леша приходил-уходил, Саша Дирдовский тоже. А жили там Анжей, Володька Сороченко и еще несколько людей... И вот оттуда начался Er.J.Orchestra.

Ю.К.: А где ты работал в тот период?

В.К.: Я только переехал и так получилось, что встретился с режиссером Володей Оселедчиком. Он предложил мне написать музыку к его фильму. После презентации этого фильма в Доме Кино, я получил предложение от Алексея Левченко на запись музыки к его фильму, а после устроился музыкальным редактором на телеканал "Мегапол" - это был первый коммерческий канал на Украине. И проработал там пять лет. При этом продолжал писать музыку к фильмам, работал с Национальным оркестром Украины. И, конечно, уже началась "эпоха Er.J.Orchestra".

Ю.К.: Я слышала, что в твоей биографии есть такой факт, как работа в Симфоническом оркестре Филармонии. Что это было?

В.К.: Ну, до работы в Филармоническом оркестре, был оркестр "Украина" под руководством Володи Шейко. Он был на базе Театра "Оперетты". И вот с опереточным репертуаром, а также просто с салонным, года два мы поколесили по Франции и Италии. А с 1996 года по 2001 я проработал в Филармоническом оркестре.

Ю.К.: А какую музыку ты слушал в детстве, в юности?

В.К.: В детстве, кроме телевизора и радиоточки, я ничего не слушал. И, кроме того, что нужно было слушать для образования, образцов, на которых нужно было учиться. Только на последних курсах училища стал слушать венгерский и польский джаз. То, что попадало к нам на полки, что переписывалось. А в армии уже, в Германии, имея возможность (на втором году службы) смотреть телевизор, я прикоснулся к той западной культуре, которая у них была ярко представлена на TV. И с 1982 года начал собирать пластинки. Став студентом консерватории, я впервые оказался на книжном рынке и на "балке", где собирались фанаты музыки, коллекционеры виниловых пластинок. Тогда же компакт-дисков не было. И уже через год у меня была коллекция абсолютно разной музыки - от фанка до рока, от рока до диско, от диско до этники.

Ю.К.: Ты это все слушал?

В.К.: Да, я этим интересовался. К тому же, в консерватории была обязательна "общественная специальность" и у меня она была - диджей. Года четыре, помимо того, что в общежитии я устраивал дискотеки (с хорошей музыкой, естественно), каждый год в консерватории, в фойе Большого зала, проходили Кофмановские капустники , после которых всегда была консерваторская дискотека. И за подбор музыки, конечно, отвечал я. Отсюда в моей коллекции и разность стилистики. И в ней сейчас можно найти и ECM-овскую музыку и Led Zeppelin, и какoй-нибудь The best of Deep Purple, и Дженис Джоплин, и Пэта Мэттени - все. Все, что искренне, качественно и правдиво сыграно и сделано - меня интересует. В жизни бывают совершенно разные состояния и ситуации. Какую-то ситуацию, скажем, я могу в себе "дополнить" музыкой классической, а в какой-то мне нужен психоделический рок, который откинет меня в эмоциональную сферу, который поможет выбраться из минусовых, минорных ситуаций.

Ю.К.: Витя, когда-то говоря о дочери ты произнес такую фразу "Она почувствовала что такое - выйти на сцену". А что это для тебя? Что такое "выйти на сцену"?

В.К.: Ну, в первую очередь - это ответственность. У мен обычно присутствует легкий мандраж, волнение перед выходом на сцену.
Ведь на сцену выходишь для того, чтобы что-то сказать. И люди собрались тебя послушать. И тут не важно - ты играешь или говоришь, - ты несешь информацию. И эта информация либо убеждает, либо нет.

Ю.К.: Ты получаешь удовольствие от выступления на сцене?

В.К.: Сцена - это всегда театр, кураж. Может быть именно в кураже, как актер, я чувствую какой-то душевный подъем. А удовольствие должен получать слушатель.

Ю.К.: А реакция зала для тебя важна?

В.К.: Да, но для меня она никогда не является каким-то определяющим моментом. Я всегда знаю как я сыграл. Даже, бывает, когда сыграешь не очень удачно, а реакция зала - хорошая, но я-то все равно знаю свой минус.

Ю.К.: Жизнь на сцене и жизнь вне сцены - это одна и та же жизнь?

В.К.: Я бы повторил известное высказывание о том, что профессия музыканта - это не профессия, это образ жизни.

Victor Krysko
Site developed by Yutta Kussul